Литературный псевдоним — это всегда загадка, которую автор загадывает читателю. Иногда разгадка лежит на поверхности, иногда уходит в глубокие пласты семейной истории, а порой оказывается просто озорной игрой. Но в любом случае выбор чужого имени для собственных книг — это поступок, который рассказывает о писателе едва ли не больше, чем сами его романы.
Почему же одни гордо печатают фамилию отца, а другие предпочитают навсегда остаться под вымышленной личиной? Давайте разберемся по порядку.
Зачем вообще брать чужое имя?
Причин на самом деле несколько, и они очень разные. Для одних писателей псевдоним становится щитом от гнева родных. Для других — пропуском в мир, куда с настоящим именем не пускают. Третьи просто хотят отделить свое «высокое» творчество от ремесла, которым кормят семью.
Самый частый мотив — страх перед осуждением близких. Молодой поэт или романист нередко происходит из консервативной семьи, где литературные опыты считаются пустой тратой времени или даже позором. В этом случае псевдоним — акт вежливого непослушания. Или, напротив, жест отчаяния, когда отец прямо запрещает сыну марать фамилию стихами.
Вторая важная причина — гендерные барьеры. В XIX веке женщине, чтобы опубликовать серьезный роман, почти всегда приходилось брать мужское имя или хотя бы нейтральные инициалы. Иначе критики просто не воспринимали текст всерьез, а издатели отказывались печатать.
Третья причина — сугубо практическая. Иногда писатель работает так быстро, что издательский контракт запрещает ему выпускать больше одной книги в год под своим именем. Тогда на помощь приходит альтер эго. Так, например, поступал Стивен Кинг, который под псевдонимом Ричард Бахман проверял, купят ли читатели его книги, если на обложке не будет громкого имени.
Наконец, бывает чисто художественный расчет. Псевдоним может звучать красивее, звонче, выразительнее, чем скучная паспортная запись. Он сразу задает тон: «Максим Горький» — это о горечи и правде, «Андрей Белый» — о светлости и мужестве. Имя становится частью образа, который писатель создает для читателя.
Речные глубины и тюремные своды: Марк Твен и О. Генри
Пожалуй, самая известная история происхождения псевдонима принадлежит американцу Сэмюэлю Лэнгхорну Клеменсу. Будущий автор «Приключений Гекльберри Финна» в юности работал лоцманом на Миссисипи. Река была для него всем — школой, домом, источником вдохновения. Именно там он услышал выкрик «марк твен», который в терминах речной навигации означал, что достигнута минимальная глубина, пригодная для прохождения речных судов. Когда Клеменс начал писать юмористические очерки, он взял этот термин в качестве псевдонима. По его собственному утверждению, имя было позаимствовано у капитана Исайи Селлерса, который публиковал заметки под этим псевдонимом в газете «New Orleans Picayune». «Я наложил руки на это имя без разрешения владельца», — писал о своем выборе Марк Твен.
Совсем иначе обстояло дело у Уильяма Сидни Портера, известного миру как О. Генри. Этот человек прошел через тюрьму: он был осужден за растрату (по некоторым версиям — несправедливо) и провел три года в колумбийской тюрьме в Огайо. Там он начал писать рассказы, чтобы обеспечить деньгами дочь. Происхождение его псевдонима до сих пор точно не установлено и породило несколько версий. По одной из них, «Генри» — это имя персонажа из светских новостей в газете, а инициал «О.» расшифровывается как Olivier (французское имя Оливье). Другая версия, выдвинутая писателем и ученым Гаем Дэвенпортом, гласит, что «О. Генри» — это не что иное, как сокращение названия тюрьмы Ohio Penitentiary.
Фамилии предков как спасение от отцовского гнева
Русская литература подарила нам два самых ярких примера того, как семейный конфликт приводит к рождению великого псевдонима. Первый — Анна Ахматова. Ее настоящая фамилия — Горенко. Отец, Андрей Антонович Горенко, был морским инженером, человеком старых взглядов. Когда юная Аня начала писать стихи, он, по словам поэтессы, дразнил ее «декадентской поэтессой» и попросил не срамить его фамилию. В результате она взяла себе псевдоним — девичью фамилию жены деда, которая вела свой род от татарского хана Ахмата. Так появилась Анна Ахматова — имя, ставшее символом Серебряного века.
Второй пример — Алексей Максимович Пешков, который взял имя Максим Горький. Псевдоним был впервые использован 12 сентября 1892 года в тифлисской газете «Кавказ» под рассказом «Макар Чудра». Впоследствии он говорил: «Не писать же мне в литературе — Пешков…». Псевдоним Максим Горький относится к категории френонимов — он указывает на главную черту характера автора или главную особенность его творчества, характеризуя не только его судьбу, но и направление его творчества.
Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) пошел другим путем. Его псевдоним был предложен его учителем и наставником М. С. Соловьевым. Имя Андрей переводится как «мужественный», а белый цвет символизирует чистоту, высоту помыслов и успокоение. Интересно, что изначально Борис Бугаев хотел взять псевдоним Борис Буревой, но его отговорил старший товарищ Михаил Соловьев, заметив, что «будут каламбурить – Бори вой».
Женщины, которые стали мужчинами, чтобы их услышали
В XIX веке женщине-писательнице приходилось несладко. Издатели откровенно говорили: «Женские романы никто не будет покупать. Дамы пишут только любовные пустячки». Чтобы пробиться, многие брали мужские имена. Самая знаменитая — французская писательница Амандина Люсиль Аврора Дюпен, известная как Жорж Санд. Она взяла мужской псевдоним, чтобы получить свободу передвижения по Парижу — в то время женщина не могла одна ходить в редакции и кафе. Жорж Санд носила мужской костюм, курила сигары и подписывала романы мужским именем.
Три сестры Бронте — Шарлотта, Эмили и Энн — пошли еще дальше. Они издали сборник стихов под мужскими именами Каррер, Эллис и Эктон Белл. Каждая сохранила свои инициалы, но фамилия Белл звучала нейтрально и солидно. Когда вышел «Джейн Эйр» за авторством Каррера Белла, никто не заподозрил, что это женщина. Только после оглушительного успеха Шарлотта раскрыла правду.
В наше время эта традиция не умерла. Джоан Роулинг, автор «Гарри Поттера», получила от издателя совет: подписываться инициалами, чтобы мальчики-подростки не побрезговали брать книгу женщины. Так появилось «Дж. К. Роулинг». А когда она решила написать детективную серию под псевдонимом Роберт Гэлбрейт, то объяснила свой выбор: имя Роберт она взяла у Роберта Ф. Кеннеди, который является для нее кумиром.
Короткий словарь самых необычных литературных псевдонимов
Вот один список — ровно столько, сколько вы просили. Без таблиц, просто перечень.
- Льюис Кэрролл (Чарльз Лютвидж Доджсон) — профессор математики, который боялся, что его серьезные научные труды сочтут пустяками, если он опубликует «Алису» под настоящим именем. Псевдоним он построил, переставив местами латинские формы своих имен: Чарльз на латыни означает «Карл» (Carolus), а Лютвидж — «Людовик» (Ludovicus). Получившееся «Каролюс Людовикус» он снова перевел на английский, взяв другие аналогии — «Кэрролл Льюис», и затем поменял их местами.
- Саки (Гектор Хью Манро) — взял слово из персидской поэзии. Псевдоним «Саки» на языке фарси означает «виночерпий» и «кравчий» и, скорее всего, заимствован из поэзии Омара Хайяма.
- Доктор Сьюз (Теодор Сьюз Гейзел) — его отец хотел, чтобы сын стал профессором. Сын не стал, но приставку «доктор» оставил как ироничный комплимент своей несбывшейся академической карьере. «Сьюз» — девичья фамилия матери.
- Джордж Оруэлл (Эрик Артур Блэр) — взял псевдоним в честь реки Оруэлл в Саффолке. После возвращения из Ипсвича, через который протекает река Оруэлл, он сказал своему другу, что «будет называть себя Джорджем Оруэллом, потому что это хорошее приятное английское имя».
- Пабло Неруда (Рикардо Элиэсер Нефтали Рейес Басоальто) — взял псевдоним, чтобы избежать конфликта со своей семьей, которая не одобряла его литературных занятий. Фамилия была позаимствована у чешского поэта Яна Неруды, который произвел на него огромное впечатление.
Итог: имя как судьба
Вглядываясь в истории рождения литературных псевдонимов, понимаешь: это не просто каприз. Это — сознательный или вынужденный шаг, который меняет жизнь автора. Порой маска становится лицом, и читатели уже не могут представить писателя без его вымышленного имени. Анна Ахматова настолько срослась со своим псевдонимом, что даже в паспорте после революции ей официально разрешили его оставить. Максим Горький умер под этим именем, а не под фамилией Пешков. Марк Твен настолько привык к речному прозвищу, что даже объяснял его происхождение не один раз. Как точно заметил однажды автор «Властелина колец» Дж. Р. Р. Толкин: «Верно подобранное имя доставляет мне большое удовольствие. Когда я пишу, я всегда начинаю с имени».
