Я давно хотел познакомиться с Ремарком — тем самым автором, чьё имя стало синонимом «потерянного поколения», чьи книги, по слухам, одновременно романтичны и горьки. Для старта я выбрал «Жизнь взаймы», и теперь понимаю: наверное, это был не самый удачный вход в его мир.
Первые страницы меня откровенно очаровали. Язык Ремарка — это действительно музыка: плавная, немного меланхоличная, с точными, почти осязаемыми образами. Из слов складывалась печальная, но красивая картина, где между строк угадывалось эхо минувшей войны, а герои казались живыми, дышащими людьми. Когда Лилиан решает покинуть санаторий в горах и вырваться в большую жизнь, я предвкушал историю в духе фильма «Достучаться до небес» — движение, цель, проживание каждой секунды на полную катушку.
Но, увы, именно в этот момент история Ремарка, по сути, и заканчивается. Всё, что дальше, — бесконечный круговорот пустоты. Лилиан и Клерфэ обсуждают, какой алкоголь лучше пить, затем пьют, затем говорят о новых платьях, а в промежутках между этими занятиями девушка упражняется в риторике со случайными встречными и с самим Клерфэ. Эти разговоры поначалу кажутся умными и глубокими, но очень быстро превращаются в откровенное словоблудие — эдакое жонглирование красивыми фразами ради самих фраз. И так по кругу, от главы к главе, от тоста к тосту.
Клерфэ всё же пытается вырваться из этого замкнутого круга — он участвует в гонках, покупает дом, строит планы на совместное будущее. Он искренне хочет подарить Лилиан не просто дни, а смысл. Но она остаётся «бабочкой в банке»: через стекло её собственного нарциссизма к ней не пробиться и не достучаться. У банки нет крышки, Лилиан способна покинуть ее в любой момент. Но она не хочет. И когда Клерфэ внезапно гибнет, я поймал себя на злой, почти циничной усмешке. Лилиан настолько преисполнилась трагизма собственной болезни, что будто забыла: все вокруг тоже смертны, и жизнь не вращается вокруг её судьбы. Она так много рассуждала о жизни — но когда жизнь постучалась к ней в лице живого, любящего мужчины, она просто не открыла дверь.
Финал расставляет всё по местам. Лилиан не меняется ни на йоту. Она добровольно возвращается в тот самый горный санаторий, из которого так пафосно сбегала, и там буднично, без всякой борьбы умирает. Круг замкнулся. Всё нарочито осталось таким же, как в начале: та же пустота, те же декорации, то же отсутствие всякого движения. Ощущение после прочтения — смесь тоски и отвращения.
Позже я прочитал несколько рецензий, где говорилось, что именно в этой пустоте и скрыт главный смысл произведения. Мол, Ремарк намеренно показал праздное, никчёмное существование, в котором герои имитируют жизнь, но не живут. Возможно, так и есть. Возможно, это диагноз целому поколению, которое разучилось чувствовать и заменило эмоции алкоголем и остротами. Но если говорить о моих эмоциях — книга родила во мне только раздражение и неприязнь к этим героям. Мне не жаль их, мне не хочется за них бороться — мне хочется захлопнуть книгу и забыть.
«Жизнь взаймы» оставляет после себя не горечь утраты, а чувство обмана. Обещали жизнь, дали красиво оформленную смерть. И я до сих пор не знаю, стоит ли благодарить за это Ремарка — или лучше было начать знакомство с его творчеством с другой книги.
