Пролог
Я человек. И я пишу о том, чего не видел, о чём не слышал ни один из ныне живущих. В бесплодных снегах, где ветер воет над руинами Изначальной Земли, я перебираю обрывки былин, которые некому больше вспомнить. Своя легенда о самой долгой ночи есть у каждого народа. И в каждой из этих легенд говорится о женщине, которая поднялась на небо и рассеяла великий мрак. Ринхийцы клянутся, что у неё янтарные глаза и медная кожа. Медийцы называют её владычицей звёзд, что приходит к тем, кто потерял путь. Жители Харвейза шепчут имя Эринел, и у неё бледное лицо и чёрные, как ночь, волосы. Сходятся все лишь в одном: она не была богиней. Она была простой женщиной. Но теперь ей возносят свои молитвы все независимо от места рождения и цвета кожи.
Я не знаю, где правда. Слишком много веков отделяет меня от тех дней, когда титаны ещё сражались за владение стихиями, а райнеры умирали под копьями своих детей. До меня дошли лишь капли — несколько страниц, истлевших настолько, что слова рассыпаются в прах от одного дыхания. Но я верю, что эта история случилась. Потому что каждую ночь Луна поднимается над горизонтом, и каждую ночь за ней тянутся звёзды, словно рассыпанные кем-то драгоценные камни. И три ночи в году — самые тёмные, когда Луна не восходит на небосклон, — люди зажигают костры и молятся, не зная, что в эти ночи происходит иная встреча.
Я не стремлюсь к истине. Истина — удел богов, а человеку остаётся лишь вера. Я пишу так, как подсказывает мне сердце, собирая по крохам то, что удалось разглядеть в древних письменах. Пусть в моём рассказе будет грязь и кровь. Пусть в нём не будет героев — только те, кто платил за свой выбор. Народы, титаны, боги. Ибо в час испытания судьбы наши зависят от того, какую цену за этот выбор мы готовы заплатить.
Глава 1
В ту пору мир ещё не знал ни смерти, ни болезней. Солнце всходило и садилось в свой срок, травы зеленели, а люди не ведали страха перед завтрашним днём. Жили в те времена юная девушка Эринел и юноша Релгал. Они любили друг друга, и главным счастьем для них было просто быть рядом — в светлый полдень, в тихий вечер, в любую пору.
И вот однажды, когда Эринел хлопотала по дому, а Релгал работал в поле, к порогу их жилища пришла маленькая сгорбленная женщина. Лицо её было безобразно и перекошено: мутные глаза смотрели остро и цепко, кожа свисала складками, словно слишком большая для костей, а из-под рваного платка торчали жидкие бесцветные пряди. Опиралась она на суковатый посох и с трудом переставляла ноги.
Женщина попросила воды. Эринел не испугалась, а принесла кувшин, полный студёной воды из колодца. Незнакомка жадно напилась, и тогда девушка приветливо спросила:
— Куда ты идёшь, странница? Не голодна ли ты?
Та вытерла рот тыльной стороной ладони и ответила голосом, похожим на шорох сухих листьев:
— Уже несколько лет я скитаюсь по свету в поисках той, кто рассеет самую тёмную ночь.
Эринел рассмеялась:
— Такой ночи не бывает. Все ночи одинаковые: тихие и одинаково бессветные.
— Скоро многое изменится, — сказала безобразная женщина. — Ты, девочка, можешь предугадать, что завтра взойдёт солнце в тот же час, что и сегодня, и что посаженные тобою ягоды дадут всходы в положенный месяц. А я обречена видеть этот мир на тысячу лет вперёд. И я знаю, что грядёт то, чего не исправит никто. Но кое-что ещё в наших силах.
Смех замер на губах Эринел. Голос странницы изменился — стал глубже, словно из-под земли шёл.
— И что же нас ждёт впереди? — тихо спросила девушка.
— Смерть, — коротко ответила та.
— Я не знаю, что это такое, — нахмурилась Эринел.
— Узнаешь, когда умрёт твой друг. Глаза его больше не откроются, ты не услышишь его дыхания, а тело остынет и никогда больше не согреет тебя ночью. Смерть заберёт его душу в далёкий край, что лежит глубоко под землёй. То мрачная и одинокая страна. Из неё нет возврата. Ты никогда больше не увидишь его.
— Я не отдам его ни смерти, ни кому-либо другому, — решительно произнесла Эринел, выпрямившись.
— Твой выбор невелик, — ответила женщина. — Пред смертью всяк бессилен будет — и бог, и маленький котёнок.
— Но выбор есть? Иначе зачем бы ты рассказывала мне всё это.
— Лишь один. Ты можешь провести ещё несколько дней со своим возлюбленным, а потом распрощаться с ним навсегда. А через много лет наступит ночь, что поглотит этот мир и никогда не закончится, — безобразная странница замолчала, вцепившись взглядом мутных глаз в лицо девушки, а потом продолжила: — Либо я заберу его с собой сейчас. И если ты рассеешь тьму, я позволю вам видеться три дня в каждый из всех последующих годов.
Эринел замерла, глядя в безобразное лицо незнакомки. Сердце её колотилось где-то у горла, но голос не дрогнул:
— Кто ты такая, раз в твоей власти обещать мне это?
И тогда маленькая сгорбленная женщина сбросила своё жалкое обличье. Выпрямилась, расправила плечи, и за её спиной развернулись четыре огромных крыла застившие солнце. Лицо её стало прекраснейшим из всех лиц, которые когда-либо видел этот мир, а глаза — чёрными бездонными колодцами.
— Я та, кто обречён зваться Смертью, — сказала она. — И именно я буду властвовать адом, куда заберу души всех умерших.
Эринел не упала на колени. Она не закричала и не заплакала. Она смотрела прямо в чёрные глаза.
— Так спаси этот мир сама! — воскликнула она с негодованием, не убоявшись собственной дерзости пред чернокрылой. — Если ты так сильна, зачем тебе я?
Смерть опустилась перед ней на землю, приблизилась так близко, что дыхание коснулось щеки девушки. И её голос зазвучал тихо, с той же злостью и болью:
— Мне уготована тьма глубоко под землёй, а светить на небе — твой удел. Потому я оставила своих сыновей подле демона, потому искала тебя долгие годы. У меня тоже есть выбор, но я вижу, что иные исходы страшнее во сто крат того, что я избрала. Я буду адом. Я буду злом для злых, мукой для мучителей. Но для искренних смерть станет покоем, а для страждущих — сладостным забвением. Каждый живущий должен будет бояться меня с первого своего вздоха, чтобы ценить свой краткий век дороже всех сокровищ Эренхара.
— Зачем ты всё это объясняешь мне? — прошептала Эринел.
— Затем, что ты должна бояться меня сильнее всех!
В этот момент в сад ступил Релгал и подошёл к ним. Он слышал слова чернокрылой. Юноша опустился пред нею на колени. Но та, что будет смертью, провела тонкими пальцами по его подбородку и жестом приказала ему подняться. Релгал взял свою любимую за руку и обратился к ней:
— Выбор и впрямь невелик, раз даже всесильные боги смиряются со своим будущим. Но подумай, что мы выменяем у судьбы несколько дней, прожитых вместе, на великое множество желанных, хоть и коротких, встреч.
Девушка долго смотрела в его глаза. Она искала хоть одну причину отказать чернокрылой богине. Но не находила её. Она была вынуждена молча признать правоту слов своего любимого. Вечность коротких встреч была много больше нескольких быстротечных дней.
— Сколько я не увижу его? — спросила она у Смерти.
— Много лет. У тебя будет достаточно времени выполнить то, что я тебе прикажу. Прежде чем я исполню свою часть уговора.
Тихий стон вырвался из груди Эринел.
— Как я смогу озарить самую долгую ночь, если она пожрёт даже солнце?
— Есть только один свет, что ярче солнца, — сказала чернокрылая. — Это мечты. Самые чистые, самые сокровенные.
— Но все мечты и помыслы живущие в Эренхаре даруют пресветлому царю Атрену. В его честь поют песни, в его честь шепчут молитвы.
— Ты права. В этом его сила. В этом его власть. Но тебе придётся украсть часть этой власти у него. Укради их у умирающих, забери жемчуг мечтаний у отчаявшихся, отыщи его у тех, кто забыл свои грёзы.
Девушка вздрогнула от подобной дерзости, на которую обрекает её чернокрылая.
— Я не посмею воровать у самого пресветлого царя, — прошептала Эринел.
Смерть снисходительно улыбнулась:
— Поверь мне, есть вещи страшнее, чем гнев капризного мальчишки на небесном троне.
Тогда вперёд шагнул Релгал:
— Оставь её. Пусть я отправлюсь за мечтами. Я готов понести любую службу.
— Милый мальчик. Тебе уготован удел ничуть не слаще, чем твоей любимой. Конечно, и ты послужишь мне. Она останется на земле и будет видеть свет солнца на чистом небосклоне. Ты же будешь дожидаться встречи с ней в смердящем страхом и отчаянием аду, среди ненавидящих всё вокруг отвратных демонов. Такова будет участь моего стража.
Эринел задрожала и прижалась к Релгалу. Но парень был твёрд и непоколебим.
— Пусть так, — не колеблясь, ответил Релгал. — Мы оба пройдём через всё. Мы заслужим новую встречу, чего бы это ни стоило.
— Ты мечтаешь об этой встрече? — спросила богиня с недоброй усмешкой.
— Всей душою!
Она протянула руку и едва коснулась его груди — там, где под кожей билось сердце. Между пальцами сверкнула маленькая жемчужина, а затем померкла. Смерть протянула её Эринел.
— Собери ещё миллион таких. А в самую чёрную ночь рассыпь их по небу, озаряя всепожирающую тьму. Тогда вы встретитесь снова. А пока береги его мечту — она спасёт жизни не только вам двоим.
Эринел поглядела на своего любимого, и страшная перемена в нём ужаснула её. Забрав у него его мечту, богиня лишила его страсти и эмоций, лишила его даже воли. Кожа его поблекла, обтянула острые скулы. Желанные губы потеряли цвет и сжались в узкую полосу.
— Теперь он мой страж. Я забираю его с собой. А ты готовься в дорогу. Путь твой будет долог и труден.
Девушка не успела даже вскрикнуть. За чёрными крыльями богини разверзлось пространство, затянутое сумраком. Смерть шагнула туда, и Релгал покорно последовал за ней.
Эринел осталась одна у порога.
Она не плакала. Только сжимала в кулаке маленькую тёплую жемчужину, глядя туда, где только что стоял её любимый. Весь мир вдруг стал чужим и пустым. Дом, сад, дорога к реке — всё потеряло смысл без него.
В ту ночь она не спала. А на рассвете собрала нехитрые пожитки, заперла дверь и пошла туда, куда глаза глядят. Ибо она знала только одно: теперь её дорога — это дорога чужих снов и последних надежд. И конца этой дороги не видно.
