Я давний поклонник Дэна Симмонса, и к каждой его книге привык относиться с надеждой на чудо. Однако с «Террором» у нас с самого начала не заладилось. Я брался за этот роман несколько раз, откладывал, возвращался снова — и только сейчас сумел осилить его до последней страницы. И теперь сижу с очень противоречивым чувством: между усталостью и недоумением.
Первое, что выбивает из колеи с первых глав, — это бесконечный калейдоскоп английских имен. Офицеры, матросы, капитаны, врачи, стюарды. Симмонс словно нарочно вываливает на читателя полный список экипажей «Эребуса» и «Террора», но не дает времени ни к кому привыкнуть. Персонажи сменяют друг друга так быстро, что к середине книги перестаешь запоминать, кто есть кто, и, что хуже, перестаешь им сопереживать. Это не трагедия — это статистика.
Отсюда вытекает вторая проблема. Когда люди гибнут один за другим, причем в книге такой толщины, смерть быстро становится рутиной. Ты привыкаешь к постоянным потерям членов экипажа, и очередной некролог перестает вызывать шок или боль. Более того, начинаешь читать их почти равнодушно: «А, еще один умер. Ну что ж, дальше». Для книги, которая позиционируется как хоррор на грани выживания, это смертельный приговор собственному саспенсу. Если читателю всё равно, кто умрет следующим, атмосфера рушится.
Но настоящий убийца ритма — это объёмные, затяжные отступления в прошлое персонажей. Симмонс прерывает полярный ад ради того, чтобы рассказать нам детство и юность очередного лейтенанта. И эти флешбэки не просто тяжеловесны — они буквально душат историю. Ты пытаешься следить за ледовой ловушкой и таинственным чудовищем, а вместо этого погружаешься в скучные викторианские бытовые подробности. Книга от этого становится не глубже, а просто длиннее.
И под конец случается нечто, что окончательно сбивает с толку. «Террор» вдруг меняет жанр. Из истории выживания полярной экспедиции, книга превращается на несколько глав в рассказ о жизни и мифологии эскимосов. При всём моём уважении к Симмонсу, мне действительно кажется, что автор просто свалил сюда всё, что не упомянул в «основной» части. Я не знаю, хорошо это или плохо, но ощущение откровенной халтуры остается.
Особое, очень неловкое чувство вызывает другое. Ведь все эти люди с их длинными именами — Фрэнклин, Крозье, Фицджеймс — реально существовали. Они действительно застряли во льдах, действительно боролись с цингой, холодом и голодом. И читая, как Симмонс вольно додумывает обстоятельства их гибели, добавляя мистического монстра и сомнительные моральные дилеммы, я так и не понял, как к этому относиться. С одной стороны, это художественный вымысел, автор имеет право на фантазию. С другой — мне показалось почти кощунственным перекраивать чужую агонию, вписывая в нее сверхъестественную охоту и жестокие сцены, о которых нет никаких исторических свидетельств. Это не документалистика, но остаток уважения к реальным мертвецам иногда мешал мне погрузиться в игру воображения.
Так как же оценить это произведение? Я честно не знаю. С одной стороны, передо мной колоссальный труд, море исторических деталей, атмосфера безысходного льда, которую Симмонс создает мастерски. С другой стороны — это мучительно медленное чтение, где герои не успевают стать родными, смерти не трогают, а смена жанра в финале кажется капризом автора. Могу сказать одно: я люблю Симмонса по-прежнему. Но «Террор» стал для меня не великим романом, а тяжелым испытанием терпения. Если вы цените динамику, живых героев и жанровую чистоту — подходите к этой книге с осторожностью. А если готовы терпеть и мерзнуть вместе с автором — возможно, ваше впечатление окажется совсем иным.
