Впервые я прочитал эту книгу много лет назад. Перечитал сейчас — когда мне почти сорок. И тогда, и сейчас она хороша. Это действительно мастерская работа, написанная увлекательным, живым языком. От неё невозможно оторваться: образы сочные, запоминающиеся, сцены прописаны так, что видишь эту грязь, эти лица, эти костры. Динамика, диалоги, напряжение — всё на высоте.
Но есть одно «но». И оно, пожалуй, перевешивает.
В книге много рефлексии. Пожалуй, даже чрезмерно много — больше, чем действия. Но это не минус, потому что она заставляет думать, спорить с собой, искать ответы на вопросы, у которых нет однозначного решения. Чья правда верней? Кто здесь злодей, а кто герой?
И вот теперь, спустя годы, я вижу это иначе.
Дон Румата, он же Антон с далёкой Земли, вызывает у меня всё больше отторжения. Даже отвращения. Он высокомерен и эгоистичен — как инфантильный ребёнок. Он ненавидит и презирает всех вокруг только за то, что мир отказывается соответствовать его идеалам. И как истинный ребёнок он изнемогает от этих чувств, ищет в них смысл и оправдание, оборачивает свою беспомощную злость в философию.
Но давайте посмотрим правде в глаза.
Он — всемогущий, почти неуязвимый, холёный аристократ, который не знает нужды. Ему не нужно добывать еду, защищать детей, платить налоги или прятаться от доносчиков. Он сыт, он в безопасности, у него есть технологии, которые делают его богом в этом мире. И от этой сытости он изнывает. Он ищет развлечения для своего ума, размышляя о несовершенстве человечества. Ему скучно. Ему больно оттого, что люди вокруг — не такие, какими он их хочет видеть.
А они — простые люди. Они просто стараются выжить в жестоком и диком мире. От него просят хлеба, а он сует им Библию.
Кто здесь больше божественен? Антон, который наблюдает со стороны и страдает от собственного бессилия? Или безымянный кузнец, о котором Румата говорит с презрением, — тот самый, что «один, как перст, да восемь сопляков за штаны держатся»? Он не выходит на баррикады. Он не борется с режимом. Но он сражается каждый день — за свою семью, за кусок хлеба, за то, чтобы его дети не сдохли с голоду. И нет у него ничтожной толики от тех сил, что есть у пришельца. Но он не ноет. Он делает.
Именно таких — кузнецов, крестьян, ремесленников — благородный дон Румата не замечает. Он выделяет только интеллигенцию: учёных, врачей, мыслителей. Придаёт им сакральный смысл. Считает, что только они способны вытащить эту цивилизацию из мрака. Но именно один из них — образованный доктор Будах — говорит ему главную и, пожалуй, единственно здравую мысль:
Вот она, суть. Каждая цивилизация, каждый человек должны пройти свой путь. Мир не изменится от чьего-то капризного желания — даже если это желание подкреплено благими намерениями. Боль, страх, жестокость, несправедливость — это неизбежная плата за становление. И от этого мир не становится хуже. Он просто становится. Без нашего разрешения.
Когда в своей собственной жизни начинаешь натыкаться на подобных — на этих донов Румат и баронов Пампа, — начинаешь понимать: от высокомерных пустозвонов, которые знают, как надо жить, но сами никогда не жили по-настоящему, больше вреда, чем пользы. Они красиво страдают. Они благородно негодуют. А в это время кто-то просто выживает. И этот кто-то — не хуже их. Возможно, даже лучше.
Книга остаётся хорошей. Но теперь она для меня не о благородном прогрессоре, а о том, как опасно путать своё высокомерие с миссией.
